Возле гостиницы Тирлич остановился и протянул Коршу серебряный талер.

- Считай, что это за спасение моей жизни. Но больше через дорогу на красный не бегай.

- Вы бы лучше мне часы подарили, - сказал Корш, шмыгнув носом.

- Ничего себе! Часы двадцать талеров стоят. И потом: что же, я сам без часов останусь?

- Я ведь вижу, вы все равно по дороге уедете, и останавливать вас бесполезно. Сегодня я успел, так вы завтра сбежите и пропадете ни за грош. Так что часы вам больше не понадобятся. А мне бы они пригодились.

- Вот что, - произнес Тирлич, указательным пальцем приподняв за подбородок голову Корша и заглядывая ему в глаза, - часы мне и самому пригодятся, потому что уезжать я не собираюсь. Хочешь знать, почему?

- Ну…

- Сколько, ты говоришь, людей уезжает каждый год?

- Человек пять, может, больше.

- Так вот, я не хочу быть ни шестым, ни десятым. Быть первым - куда ни шло, а на шестого я не согласен.

Тирлич кивнул Коршу и направился к гостинице. Двери оказались заперты, пришлось довольно долго стучать, прежде чем заспанный консьерж отворил припозднившемуся постояльцу.

- Не ожидали, что вернусь? - приветливо спросил Тирлич.

- Почему же? Я знаю, что вы пошли гулять, а слишком долго на наших улицах делать нечего. Ночных заведений нет, жители спят, магазины закрыты. А просто ходить быстро надоедает.

- Мне почему-то кажется, что окружающие смотрят на меня, как на потенциального самоубийцу, который ищет удобного случая, чтобы броситься под колеса.

- Вы много общались с местными?

- Практически ни с кем.

- Так и не делайте поспешных выводов.

- Фермер, когда здоровался с Коршем, на меня и не взглянул. Словно я уже мертвец.

- Хуторяне вообще неприветливы. А вот я, если бы полагал, что вы не вернетесь, попросил бы вас оставить ключ от номера. Вы заплатили вперед за три дня, это ровно три талера. Сменить замок на двери за такую сумму не получится.